Д.В. КУЗЬМИН, кандидат экономических наук

Статья посвящена анализу особенностей макроэкономической модели, сформировавшейся в Китайской Народной Республике к началу нынешнего мирового финансового кризиса, а также основных направлений антициклической политики в конце 2008-го - первом полугодии 2009 г.

Большинство национальных экономик в 2008-2009 гг. столкнулось с инвестиционным спадом. Между тем инвестиционная составляющая совокупного спроса КНР была гораздо более устойчивой и независимой от общемировых тенденций.

Прежде всего, обращает внимание существенный разрыв между динамикой чистых прямых и чистых финансовых иностранных инвестиций (в пользу первых), который в Китае начал расти еще до начала мирового финансового кризиса. Однако многие развивающиеся рынки накануне кризиса характеризовались обратным: по данным МВФ, годовой прирост частных иностранных финансовых инвестиций в 2007 г. составил в странах СНГ 66%, в странах Центральной и Восточной Европы - 192, а годовой прирост частных прямых иностранных инвестиций в этих странах - 29 и 22% соответственно(1).

Китайский фондовый рынок остается более регулируемым и закрытым для нерезидентов. Практическое отсутствие на нем так называемых производных финансовых инструментов(2) - одно из объяснений указанных различий в динамике прямых и портфельных иностранных инвестиций накануне кризиса (предкризисный рост последних - 60% против примерно 400% каждой из трех других стран БРИК) и во время его. Иными словами, не пользуясь спекулятивными портфельными инвестициями накануне кризиса, во время его Китай не почувствовал их оттока. В этом также заключалось отличие его экономической модели от моделей других развивающихся экономик.

Свою роль сыграло и сохранение относительной закрытости кредитного рынка страны для иностранных банков. Доля одного иностранного стратегического инвестора в китайском банке не может превышать 20%, а максимальная доля для всех иностранных инвесторов - 25%(3). Если учесть, что угроза дефолта нависла (или даже в некоторых случаях реализовалась) именно в тех экономиках, где высока была эта доля, можно сделать вывод: ограничения иностранного участия в кредитной системе защитили китайскую финансовую систему от проблем с выводом капитала.

Первый фактор стабильности

Кризис ликвидности Китай преодолел столь же успешно, как и другие экономики, имевшие возможность проводить мягкую монетарную политику (развитые страны и страны - чистые кредиторы, обладатели больших золотовалютных резервов). К августу 2009 г. активы Народного банка Китая выросли по сравнению с 2007 г. на 30%(4). Однако при этом в КНР рост ликвидности банковской системы гораздо более успешно трансформировался в рост денежного предложения: измеренное через агрегат М2, оно выросло с 2007 г. по 2009 г. примерно на 32%(5).

Специфика нынешнего финансового кризиса в том, что решение проблемы ликвидности в большинстве экономик не гарантировало восстановления финансирования реального сектора. Причем проблема заключается в снижении склонности к риску не только у банков, но и у заемщиков: например, японский бизнес практически весь 2009 г. показывал крайне низкий спрос на кредиты, несмотря на близкие к нулю ставки. Между тем, согласно данным Всемирного банка, среднемесячное кредитование китайской экономики в 2009 г. составило почти 5% ВВП, что превышает не только показатели большинства других экономик мира, но и собственные показатели КНР за последние 9 лет.

Данные о валовом накоплении основного капитала в предкризисные и кризисные годы подтверждают отсутствие в Китае кредитного кризиса: валовые внутренние инвестиции, до кризиса в целом повторявшие колебания аналогичного показателя в наиболее развитых экономиках мира, в начале кризиса пошли в противофазе.

Таким образом, традиционно чувствительный к экономическому циклу компонент ВВП, каковым является валовое накопление основного капитала, продемонстрировал в КНР большую устойчивость, чем в основных развитых экономиках (по крайней мере, в 2008 г.) и чем китайский же экспорт.

Отчасти эту устойчивость можно объяснить практикой регулирования прямых иностранных инвестиций в КНР. Однако доля ПИИ в общем объеме валового накопления Китая в 2001-2008 гг. колебалась от 5 до 9%, причем в кризисном 2008 г. сократилась по сравнению с предыдущим годом(6). То есть инвестиционный рост китайской экономики в разгар кризиса предопределила внутренняя инвестиционная компонента.

Анализ динамики валового накопления Китайской Народной Республики в секторальном разрезе показывает, что общей положительной инвестиционной динамике экономики в период кризиса способствовали государственные инвестиции, между тем как рост частных инвестиций замедлялся так же, как и в развитых экономиках(7).

Частные инвестиции в КНР, таким образом, следовали за циклом, государственные же, наоборот, были антицикличными. То же самое можно сказать и о других странах (прежде всего о развитых), которые для борьбы с кризисом использовали инструментарий бюджетной экспансии. Но судя по темпам роста инвестиций и ВВП КНР на первом этапе кризиса, китайская бюджетная экспансия была эффективнее. Сравнительный анализ государственных расходов КНР и развитых стран показывает их более существенный рост в Китае, причем его активизация произошла еще до начала кризиса - в 2006 г.

В 2008-2009 гг. именно беспрецедентный рост государственных инвестиций обеспечил Китаю сохранение высоких темпов экономического роста. А в течение 2008-2010 гг. правительство страны намерено израсходовать 4 трлн юаней (более 600 млрд. долл. США) на инфраструктуру(8). Следует заметить, что прямые государственные расходы развитых экономик в реальном секторе хотя и увеличились, но они несопоставимы с китайскими, а львиная доля антикризисных пакетов использовалась для поддержки банковской и финансовой систем, т.е. могла повлиять на ВВП лишь через восстановление банковского финансирования частного сектора и частных инвестиций.