М. Р. ЛЕЩИНСКИЙ, заместитель начальника департамента структурного финансирования консалтинговой компании ASPETO

Законопроекты "О внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации (в части регулирования секьюритизации финансовых активов)" и "Об особенностях обеспечения исполнения финансовых обязательств" приняты в первом чтении Государственной Думой РФ. Но по-прежнему актуальным и несправедливо обойденным вниманием остается вопрос статуса обеспеченной финансовым покрытием ценной бумаги.

Сегодня не совсем ясны дальнейшие пути развития законодательства, регулирующего использование механизма рефинансирования долговых обязательств банками и прочими финансовыми институтами. Первоначальное упоминание в российском законодательстве об обеспеченных финансовым покрытием ценных бумагах в форме облигаций, играющих в этом процессе важнейшую роль, вызвано двумя причинами. Во-первых, прямым следствием заимствования немецкой модели концепции закладных листов (Pfandbrief), выпуск которых, как намечали авторы первой редакции законопроекта "Об эмиссионных ипотечных ценных бумагах", должен быть освоен российскими коммерческими банками. Однако перенятие немецкой модели осуществлялось без учета местной специфики.

Между ипотечными облигациями и Pfandbrief есть немало общего по форме, но по своей сути и назначению они - порождение совершенно различных правовых и финансовых систем [1-3]. Ко второму чтению законопроект был изменен и принят. Федеральный закон "Об ипотечных ценных бумагах" предусматривает возможность выпуска ипотечных облигаций как банками (в том числе неспециализированными), так и ипотечными агентами ("бумажная" разновидность спецюрлица - Special Purpose Vehicle, SPV). Таким образом, модель Pfandbrief была несколько видоизменена. Искажение классической модели вызвало немало критических откликов.

Во-вторых, существующая система российского законодательства о ценных бумагах препятствует появлению на рынке новых разновидностей ценных бумаг. В частности, пункт 1 ст. 5 Закона "О защите прав и законных интересов инвесторов на рынке ценных бумаг" ограничивает оборот ценных бумаг, публичное размещение которых не предусмотрено федеральными законами и иными нормативными актами РФ, а также документов, удостоверяющих денежные и иные обязательства, но при этом в соответствии с российским законодательством не являющихся ценными бумагами. В связи с этим можно сказать, что положения, регулирующие эмиссию и оборот облигаций, носят при относительном сравнении с другими видами ценных бумаг диспозитивный характер. Этим и можно объяснить популярность данной правовой платформы не только для государственных и корпоративных заимствований, но и для обозначения некоторых разновидностей кредитных нот, имеющих номинальную стоимость. По нашему мнению, их использование, которое с недавних пор стало возможным в рамках секьюритизации активов, не только отдаляет полученные ценные бумаги от оригинальных ABS(1), но и показывает предел применения морально устаревшей и нелиберальной правовой конструкции.

Законопроекты, вызывающие вопросы

Готовящиеся законопроекты предлагают наделить специализированное финансовое общество (СФО) правом выпускать облигации, обеспеченные залогом существующих денежных требований, в том числе и будущих. В целом эта новация в российском законодательстве правильна. Однако возникает вопрос: насколько целесообразно создание отдельного подвида корпоративных облигаций с нормативно ограниченным видом обеспечения по ним в рамках отдельной статьи Закона "О рынке ценных бумаг"?

Следует отметить, что авторы законопроекта "Об особенностях обеспечения исполнения финансовых обязательств" относят к объекту секьюритизации активов только те денежные требования, которые подпадают под категорию финансовых обязательств, а они, в свою очередь, определяются как "обязательства, удостоверенные ценными бумагами либо связанные с исполнением обязательств по ценным бумагам, а также обязательства, одними из сторон которых являются кредитная организация, страховая организация, профессиональный участник рынка ценных бумаг, управляющая компания инвестиционного фонда, паевого инвестиционного фонда и негосударственного пенсионного фонда или иная организация, которая на основании федерального закона вправе совершать банковские операции, осуществлять страховую деятельность и (или) профессиональную деятельность на рынке ценных бумаг".

Учитывая, что каждой организации, за редким исключением, присущи профильные и непрофильные виды деятельности, приведенное определение охватывает практически любые отношения финансового характера в гражданско-правовых сделках с участием ранее указанных финансовых институтов. По этой причине это определение, на наш взгляд, можно считать неудачной попыткой очертить круг финансовых активов, пригодных для секьюритизации, в зависимости от их происхождения.

Таким образом, можно утверждать, что авторы законопроекта поставили перед собой крайне сложную задачу, не учитывая при этом мировой опыт. А он наглядно демонстрирует: потенциально обращенными в ценные бумаги могут быть пулы денежных требований различного происхождения, в том числе, например, лизинговые платежи, платежи за пользование платными дорогами и т. д. Исходя из этого, в корне неверно и крайне недальновидно ограничивать их какими-либо рамками.

Назрела необходимость поставить вопрос о целесообразности разработки специального регулирующего акта для сделок, связанных с залогом денежных требований, тем более что данные правовые отношения уже достаточно давно и относительно успешно декларируются положениями ст. 824 и 831 Гражданского кодекса РФ. Именно здесь заключается важнейшее с практический точки зрения положение - в соответствии с ГК РФ требуется обязательная государственная регистрация договоров финансирования под уступку денежного требования и их нотариального удостоверения (ст. 389). То есть это положение выступает вполне обоснованной защитой интересов должника в случае одиночной уступки денежного требования [4]. Однако если их общее количество единовременно превышает несколько тысяч, что типично для сделок секьюритизации, то речь будет идти уже о возрастающих в арифметической прогрессии денежных и временных издержках для финансового агента. Конечно, не совсем уместно говорить об отмене госрегистрации подобных сделок, но тем не менее совершенно очевидна необходимость внесения изменений, касающихся их процедур и сроков.