П.С. Каныгин

На фоне мирового финансово-экономического кризиса основной глобальной проблемой для человечества остается энергетическая проблема.

В XX веке на планете было потреблено энергоресурсов больше, чем за предыдущие 60 тыс. лет существования цивилизации[1], что вводит в динамику конъюнктуры на них ранее отсутствовавшие факторы предельности и редкости. Предпринимаемую экономию энергии перекрывает появление в мире новых ее масштабных потребителей в лице стран "догоняющего развития", на долю которых к 2020 г., по имеющимся оценкам, придется около 85% прироста спроса на ископаемое топливо и 2/3 его мирового потребления[2]. Природа уже не в состоянии, как ранее, позволять нам в ходе развития легко менять один массовый углеводородный энергоноситель на другой, а научно-технический прогресс, существенно нивелировавший в XX веке фактор ограниченности ресурсов, ныне уже не справляется с этой ролью.

Поэтому есть все основания говорить о закономерности вызревания в современном мире энергетического кризиса, который, в отличие от прошлого, носит уже не преходящий, конъюнктурный, а системный, структурный характер с одновекторным трендом к росту равновесных цен ископаемого топлива на перспективу. "Даже в то время, когда цены на нефть могут временно снижаться, - резюмируют складывающуюся ситуацию авторитетные в энергетической сфере эксперты М. Барроуз и Г. Тревертон, - для промышленных стран было бы только благоразумным готовить себя к более неустойчивому миру будущего с высокими ценами и дефицитными рынками"[3].

Факторы за и против торговли

Одним из направлений такой целенаправленной подготовки является ныне активное освоение новых, альтернативных ископаемому углеводородному топливу и возобновимых источников энергии (ВИЭ), которое хотя бы частично призвано демпфировать дефицит традиционных. К ним относят энергию ветра, Солнца, Мирового океана, малых рек (мини-ГЭС), геотермику и биотопливо, а, в перспективе, также водород и термоядерный синтез. Активность их освоения подстегивается также и тем, что они более нейтральны экологически (тогда как 80% нынешних вредных выбросов в атмосферу дает именно традиционная энергетика), что облегчает задачу удержать происходящее потепление атмосферы в пределах двух градусов, ибо за этой чертой прогнозируются уже необратимые и негативные последствия для климата Земли. Подчас, освоение ВИЭ дополняет собой меры по повышению энергоэффективности хозяйства, равно как и создает значительное количество новых рабочих мест.

Кроме водорода и термоядерной реакции, которые технически еще далеко не освоены, этот набор не представляет собой какой-то принципиально новой, неуглеродной (малоуглеродной) энергетики будущего, к которой предстоит перейти мировому хозяйству. Однако, ВИЭ способны выступить в нем хотя бы как временный компенсирующий фактор на предстоящем временном этапе такого перехода. В наиболее явной форме все сказанное относится к Евросоюзу, где развитая индустрия и комфортно проживающее население соседствуют с крайне скудной природной энергетической базой, что и выливается в рост зависимости ЕС от энер - гоимпота с 50% ныне до прогнозируемые 70% к 2030 г. Всего же в энергобалансе мира ВИЭ (без атомной энергии) уже сейчас покрывают более 5-6%, причем в Евросоюзе эту долю к 2020 г. декретировано увеличть до 20%.

ВИЭ, естественно, становятся и объектом международной торговли, уже сейчас получив специальные товарные позиции в таможенных тарифах и внешнеторговой статистике многих стран. Вместе с тем, они оказываются товарами с весьма специфическими характером и конъюнктурой, ибо здесь действуют и ряд особых факторов, замедляющих их внедрение в международный товарооборот и делающих такое внедрение выборочным.

Во-первых, по своим техническим характеристикам, ВИЭ выступают пока как, в основном, местные и локализованные источники энергии, почти целиком потребляемой в местах генерации. Это объясняется колебаниями природных условий при их освоении (географические и временные различия в скорости и плотности ветра, интенсивности солнечной радиации, уровне волнения Океана, стоке малых рек и т.д.), что делает процесс получения энергии из них нестабильным и потому непригодным для подсоединения к общим сетям энергопользования, работающим по постоянным стандартам, а также технической невозможностью (кроме биотоплива) массового хранения получаемой энергии и трудностями в ее транспортировке (низкотемпературное геотермальное тепло, водород и др.)

Во-вторых, для использования ВИЭ наилучшим образом подходит только биотопливо, тогда как все другие ВИЭ могут трансформироваться только либо в электроэнергию (объемы международной торговли которой крайне невелики и лимитируются наличием трансграничных линий передач), либо в низкотемпературное тепло с радиусом доставки без потери теплотворной способности всего до 50 км. Технически невозможно пока и накапливать текущие или стратегические запасы большинства ВИЭ, их разнородность не позволяет выявить здесь какие-либо эталонные товары и т.д.

В-третьих, ВИЗ крайне специфичны и как собственно товары. Разумеется, каждый из них имеет свою потребительную стоимость, но сложнее обстоит дело с образованием меновой. Многие из них являются физическими субстанциями, не имеющими ценовой (ветер, солнечная радиация, течение рек, волны и приливы Океана) оценки или рыночных условий производства (отходы для биотоплива, геотермика). В процесс обмена вступают даже не они, а извлекаемая из них энергия. В то же время, при различиях в условия освоения, здесь вполне может возникать дифференциальная рента, при привязке таких процессов извлечения энергии к земле (ветропаки, парки гелиоприемников, подтопляемые площади мини-ГЭС, термальные зоны) - абсолютная, а при использовании передовых (патентованных) технологий - еще и технологическая. Статистика ВИЭ далеко не полна, особенно по биотопливу, производимому путем самосбора его носителей, а локализованные условия производства дают малосопоставимый разброс в его издержках.

Главное же, процессы оптового ценообразования для конечных потребителей при ВИЭ не реализуются в своем классическом, рыночном варианте, ибо при их освоении (особенно в Евросоюзе, где это рассматривается как самоцель) за ними стоит вся мощь государственной поддержки, искажающей такое ценообразование через финансовое (налоги, льготы, доплаты, бонусы) или административное (квоты, госзакупки, процедуры и т. п.) вмешательство. "Судьба биотоплива, - признавалось, например, в одной из брошюр Комиссии ЕС, - целиком зависит от налоговых льгот", а в более общем плане "вклад всех ВИЭ в энергетику будет определяться нашей политической волей стимулировать их использование и тем сделать эти источники экономически привлекательными"[4].