А.М. ПРОСКУРИН, кандидат экономических наук

Мировой экономический кризис не перестает удивлять своей живучестью и силой. Эксперты до сих пор пытаются понять, почему это произошло. Среди причин называют перепроизводство (или культ наращивания ВВП), разрушение философии жизни по средствам, чрезмерная эмиссия главной в мире резервной валюты, обилие на рынке "дешевых" денег, захват Китаем внешних рынков с помощью манипуляций с занижением курса юаня. К предпосылкам кризиса относят крах американской ипотечной системы и рынка деривативов(1) в условиях просчетов, допущенных рейтинговыми и аудиторскими компаниями в оценке рисков. Это побудило Администрацию президента США создать с участием банкиров особую комиссию, которая в конце текущего года должна представить конгрессу доклад о первопричинах и стартовых точках финансово-экономического кризиса.

Применительно к сложившейся в России ситуации необходимость исследования предпосылок спада мировой экономики не может снять с Министерства финансов вину за пагубное благодушие, внушенное населению и бизнесу в тот момент, когда экономический кризис уже охватил ряд стран. "Тихая гавань", "Остров стабильности" и другие метафорично завышенные оценки надежности российской экономики не оправдались, что негативно отразилось на организации риск-менеджмента, качестве и затратоемкости антикризисных мер. А ведь при наличии бы высокопрофессиональных аналитиков было бы нетрудно спрогнозировать, что создавшийся в странах финансовый дефицит способен спровоцировать не только приостановку иностранного финансирования российских компаний и банков, ищущих процентные выгоды за рубежом, но и падение мирового производства, а следовательно, и потребности в сырье, добыча и экспорт которого у нас в значительной мере служат подкреплением бюджета, кредитных ресурсов и трудовой занятости населения.

Проблема выхода из кризиса и восстановление производственного роста требуют поиска дополнительных стимулов, заложенных в совершенствовании деятельности финансовых регуляторов и, в частности, Центрального банка, держащего в руках важнейшие нити экономики.

Согласно законодательству, придавшему Банку России статус независимости, среди трех его основных целей деятельности первой являются защита и обеспечение устойчивости рубля. Под этой предельно сжатой формулировкой базовой цели скрывается широкое содержание - обеспечение устойчивости покупательной способности рубля и его курса по отношению к иностранной валюте. Надо признать, что выполнение такой глобальной задачи не под силу Центральному банку: многие факторы, формирующие монетарную и совокупную инфляцию, находятся вне сферы его влияния. Более того, повышение или снижение обменного курса рубля способно радикально воздействовать на динамику ВВП, экспорта, импорта, бюджетных доходов, сбережений и занятости населения, а также других ключевых показателей, определяющих экономическое благосостояние целой страны, ее хозяйственных и социальных ячеек. Но за это в конечном счете отвечает правительство, поэтому оно в процессе взаимодействия с Центральным банком не может не давать ему вместе с рекомендациями и прямые директивы.

В последнее время Центральный банк говорит о твердом намерении перейти от курсового таргетирования к инфляционному. Эта инициатива банка, по нашему мнению, является публичной имитацией своей независимости, так как такой кардинальный поворот в управлении ведущими параметрами экономики невозможен без согласия правительства. В ст. 4 Федерального закона о Центральном банке прямо указано, что банк "осуществляет самостоятельно или по поручению Правительства Российской Федерации все виды банковских операций и иных сделок, необходимых для выполнения функций Банка России". При такой трактовке роли "поручения" Банк России, по сути, уже является частью правительственной структуры и поэтому было бы уместнее говорить не о его самостоятельности, а полноте исполнительности указаний федеральной власти.

Отрицая приоритет правительства над Центральным банком, его сторонники ссылаются на решение Брюссельской конференции 1920 г. о том, что эмиссионные банки не должны подвергаться политическому давлению и обязаны работать только по принципу разумного ведения дел. Слабость этого аргумента состоит в том, что он, невольно объявляя банк носителем высшей нравственности, отметает искреннюю заботу правительства о здоровье экономики и его способность работать продуктивно исходя из "принципа разумного ведения дел". К тому же давление на эмиссионный центр может быть неизбежным, если оно снижает социальную напряженность, угрожающую хаосом.

Сохранение мифа о независимости Банка России, на наш взгляд, наносит серьезный вред вследствие того, что правительство, практически уже получив приоритет над Банком, выводит его из-под собственной критики. При этом для самого правительства создана возможность уйти от негативной оценки своих действий в денежной сфере, ссылаясь на ответственность формально независимого главного банка. При таком положении не используется мощный мобилизирующий фактор, каким является критика. Поэтому по-прежнему остается актуальным вопрос о введении прямой подконтрольности Центрального банка правительству, сохранив при этом широкую самостоятельность банка в обеспечении эффективного функционирования платежной системы и надзора за деятельностью кредитных организаций(2).

Введение Банка России в состав правительства позволит не только взыскательнее оценивать деятельность исполнительной власти, но и улучшить взаимодействие Банка с Минэкономики и Минфином, устранить губительные для планирования бизнеса нестыкуемые комментарии с разноуровневыми прогнозами инфляции, процентных ставок и других экономических процессов(3).