Н.А. ТЫСЯЧНИКОВА, кандидат экономических наук, банковский аналитик

По признанию многих ведущих российских и зарубежных экономистов, к основным причинам, породившим текущий финансовый кризис, относятся недостатки в системе банковского регулирования и надзора. Речь идет прежде всего о неспособности (или нежелании) органов банковского надзора оценить масштабы левериджа и связанных с ним рисков резкого сокращения доли заемных средств. Сопутствовало этому и попустительское отношение органов регулирования и надзора к новым рискованным инструментам и механизмам контроля за ними.

Сложившиеся еще в 80-х годах прошлого века подходы банковского надзора, основанные в основном на количественной оценке рисков(1), неоднократно подвергались критике за "пособничество" формированию условий для национальных и международных кризисов. В качестве примера можно привести финансовые потрясения в Норвегии (1988 г.), Швеции (1991 г.), Финляндии (1991 г.), которые, так же как и текущий кризис, во многом были спровоцированы неспособностью банковского регулирования и надзора обеспечить адекватную реакцию на изменения и тенденции развития банковского дела(2).

На протяжении последних десятилетий "разрыв" между процессами, происходящими в банковском секторе, и принципами и инструментами банковского надзора стал настолько очевидным, что возникла необходимость формирования принципиально новой идеологической платформы банковского регулирования и надзора, изменения его парадигмы. Такая парадигма была сформулирована Базельским комитетом по банковскому надзору в новом Соглашении о капитале (Базель II), которое нашло активную поддержку среди надзорных органов большинства стран мира.

Несмотря на то что Соглашение было принято в 2004 г., к настоящему времени ни одна страна не обеспечила его полноценного внедрения: банковские системы развивающихся стран до сих пор находятся на этапе перехода от Базеля I к Базелю II. В развитых странах банки начали применять усовершенствованные подходы к оценке рисков только с 2008 г., тогда же национальные надзорные органы приступили к их тестированию на предмет эффективности и влияния на банковскую систему и экономику страны в целом.

Связывать напрямую текущий кризис с Базелем II более чем неуместно. Спровоцировал кризис так называемый переходный период, т.е. внедрение простейших подходов Базеля И. Из очевидных "минусов" таких подходов следует назвать следующие:

• снижение требований к капиталу по отношению к жилищному ипотечному и розничному кредитованию, что усилило тенденции концентрации кредитного риска в одном секторе экономики;
• использование инструментов снижения кредитных рисков при расчете риска по ним путем "взвешивания" по коэффициенту риска контрагента, что привело к недооценке кредитного риска по обеспечению и активному развитию секьюритизации низкокачественных активов;
• переложение ответственности за оценку кредитных рисков на рейтинговые агентства неподконтрольным органам регулирования банковской деятельности и надзора.

Помимо недостатков упрощенных подходов Базеля II, немаловажную роль в формировании "условий" для кризиса сыграли такие факторы, как самонадеянность органов банковского надзора, неконтролируемость "аппетита" к риску банковских организаций, излишнее доверие к рейтинговым агентствам, попустительство служб риск-менеджмента банков.
Кредитные организации, в том числе и в России, чрезмерно увлечены количественными оценками кредитного риска, зачастую игнорируя другие риски, присущие банковской деятельности. И если оценка рисков ликвидности и рыночных рисков проводится банками, хотя бы в силу необходимости соблюдения требований регулятора, то так называемые нефинансовые риски - операционный, правовой, регуляторный, не говоря уже о стратегическом риске, в большинстве случаев не только не подвергаются тщательному анализу, качественной и количественной оценке, но даже не относятся к компетенции подразделения риск-менеджмента. Во многих банках ответственность за управление данными рисками перекладывается на службу внутреннего контроля, которая по сути должна быть своеобразным внутренним "надзорным" органом для банка, объективно оценивающим его финансовую устойчивость и качество управления рисками.

Между тем примеров, демонстрирующих всю серьезность нефинансовых рисков, достаточно. Это кризисы производных инструментов в Bankers Trust (Нью-Йорк), банкротство округа Ориндж (Калифорния), крах Barings Bank (Великобритания) из-за мошенничества трейдера, а также убытки французского банка Societe Generale в результате проведения одним из трейдеров неавторизованных руководством операций.

Комплексная оценка рисков, анализ взаимосвязи между различными видами рисков как не производились банками, так и не производятся до сих пор. Например, казалось бы, очевидная связь кредитных рисков с рыночными рисками и риском ликвидности по комплексным структурированным кредитным продуктам не отслеживалась. Для их оценки банки использовали методики, позволяющие анализировать эти риски по отдельности и иногда даже не имели инструментов для их классификации.

Нефинансовые риски в отсутствие необходимых методик и инструментов довольно редко оцениваются при проведении активных банковских операций. В современной банковской практике эти риски в основном анализируются постфактум, т.е. банки накапливают базу данных по уже случившимся событиям, несущим в себе нефинансовый риск, и акцентируют внимание на недопущение подобных событий в будущем. Не придается никакого значения выявлению и оценке взаимосвязи нефинансовых рисков банковских операций с финансовыми.

За основу аналитической составляющей систем управления рисками банки, как правило, берут рыночные цены и ретроспективные модели принятия решений. Такие модели использовались многими участниками рынка, которые открывали рыночные позиции схожей направленности, тем самым увеличивая системный риск. Соответственно когда колебания на рынке привели к необходимости продаж активов, то рыночные цены на них обрушились, потянув за собой цены на других рынках.